Ц Ц Ц
A A A
Горячие клавиши Настройки Обычная версия
Распечатать


Мальчишкам Дона, сражавшимся с немецко-фашистскими захватчиками в одном строю с отцами, дедами и старшими братьями, посвящается.

А. А. Коркищенко. «Внуки красного атамана» (фото книги из фонда библиотеки)
А. А. Коркищенко. «Внуки красного атамана» (фото книги из фонда библиотеки)

Коркищенко, Алексей Абрамович Внуки красного атамана : повесть /Алексей Коркищенко ; [худож. П. П. Садков]. – Ростов-на-Дону : Ростовское книжное издательство, 1969. – 137, [1] с. : ил.

Мальчишкой автор повести был на оккупированной территории, он видел как война, коснувшись каждого человека, проявляет в одном отвагу и стойкость духа, а другого заставляет кланяться врагам. И всё же большинству, уверенность в победе помогала находить силы бороться и выжить…

Герой повести - Егор Запашнов, с детства живет у деда и бабки. Мать его погибла при пожаре, отец ушёл в армию. Бережно хранил Егор отцово письмо «Сынок, слушайся деда и бабку, учись хорошо. Знай, в нашем роду дураков не было. Когда выучишься, станешь красным командиром, как и я, и будем мы с тобой беречь нашу Родину от фашистов и мирового империализма».

Дед у Егора «…казачина - ого! - герой германской и гражданской войн. У него три награды за храбрость и мужество: два Георгиевских креста и орден боевого Красного Знамени. Орден он получил из рук самого Буденного, в его армии Миня командовал кавалерийским полком. И еще один орден он получил совсем недавно: Трудового Красного Знамени. Станичники называли Миню красным атаманом - он был первым председателем станичного Совета. А с тридцатого года и до последнего времени руководил колхозом». Пришла война в станицу, и дед, уходя в красный отряд, оставляет Егора с бабкой.

«Ежели придут немцы, ты будешь вести себя, как и должно наследнику красного атамана!.. Но враг не дурак, к нему надо подходить умно, подумавши, а не пороть горячку. Меня могут убить, понятное дело, а я, как дед, хочу, чтобы мои внуки остались жить и продолжали род Запашновых. Однако нехай они не цепляются за жизнь любой ценой, а когда нужно - отдадут ее за правое дело чистой, без пятнышка. Чтобы люди не проклинали Миню Запашнова: мол, наплодил выродков!..Ты еще запомни вот что: если беда придет и в нашу станицу, тут останешься не только ты - наши советские люди останутся. Конечно, дерьма хватало во все времена, но большинство людей живут честно. Они будут и при немцах жить по законам Советской власти, потому что выросли на ее корнях. Понял, что я тебе сказал?». Егор всё понял.

Фронт оказался совсем рядом, за Ростовом и Шахтами. Самолеты прилетали бомбить районную станицу Старозаветинскую через каждые два дня. Уже были разбит мост через Донец, горел элеватор, полный зерна. Фашисты пришли в Ольховскую. Рискуя жизнью, Егор с друзьями спасли раненых красноармейцев, снабдили оружием партизан, разоблачили предателей. За год, который описывается в повести, Егор из порывистого, острого на язык и быстрого на расправу мальчишку превращается в ответственного смелого парня. «Он, тогдашний, казался себе, теперешнему, глуповатым, смешным. За барьером весны остались его отрочество и хорошая часть юности. Мужицкие, взрослые, зрелые мысли стали приходить к нему о работе, о хлебе, о людях».

Там, «за барьером весны», до войны Егор как-то разругался с дедом и убежал в степь. Прочитаем отрывок из повести Алексея Абрамовича Коркищенко «Внуки красного атамана»:

(Глава восьмая)

Егор лежал на спине и смотрел воспаленными глазами в небо. На нем тенью, как бывает после вспышки ослепительной молнии, отпечатывался Миня с занесенной над головой шашкой. Страшная тень виднелась на блеклом небе повсюду, куда ни падал взгляд Егора, и скоро все небесное пространство заполнилось тенями деда, как чистый лист каракулями.

Егор крепко сожмурил веки, но и под ними двигалась неотступная тень. Он открыл глаза, уткнулся лицом в коричневую почву, изодранную глубокими трещинами. На их неровных стенках щетинками торчали разорванные корни ковыля. Тень пожелтела, уползла в трещину, и Егор увидел маленького черного муравья. Он выволакивал наверх высушенного красного солдатика. У самого края трещины муравей сорвался и полетел куда-то вниз, как в бездонную пропасть. Егор как-то внутренне поежился, вообразив, как больно, должно быть, муравью биться об острые углы трещины. Он смотрел, не отрываясь, в темную глубину. Ему почему-то очень захотелось узнать: выберется муравей оттуда или не выберется?

И вот Егор разглядел в темноте «ущелья» вначале красного солдатика, потом черного муравья. Теперь муравей был осторожен. Подтащив добычу к краю «пропасти», он подвигал усиками, будто обдумывая, за какой выступ надежнее зацепиться, и полез не круто вверх, как делал раньше, а наискось, к краю кромки, - и выбрался.

Егор облегченно вздохнул и внезапно уснул, положив голову на куст ковыля, так и недосмотрев, куда направлялся муравей со своей добычей, и чего-то недодумав очень-очень важного - то ли о Мине, то ли о себе, то ли об упрямом муравье.

В степи стоял сплошной треск. Тренькали миллионы кузнечиков. Но казалось, что это не кузнечики тренькают, а шелестит сухой воздух да лопаются корни ковыля, разрываемые трещинами. Жаворонки поднимались в небо, начинали песню, но, захлебнувшись горячим ветром, падали на дно прохладного яра - отдышаться.

Только орел свободно лежал на упругой воздушной струе в вышине, словно опытный пловец на стрежне быстрой реки, едва-едва шевелил мощными крыльями и кружил, кружил над широкой степью. Она расстилалась под ним на десятки километров. Ему были видны и районная станица Старозаветинская вдали, и шлях к ней, и река, и квадраты созревающих хлебов, и выпаса для золотистых дончаков, где спал Егор.

Внизу, в яру, под ольхами и дубами, отлеживался табун полудиких стригунов. Когда солнце сбавило жар и утих «астраханец», они, попив ключевой воды, вышли наверх. Сытые, игривые, бродили по ковыльному разливу, полоскали в нем тонкие породистые ноги и трясли длинными гривами, брезгливо обходя островки терпкого ядовитого молочая. Бурые короны его соцветий поднимались выше всех трав.

Вожак табуна, старый могучий жеребец с длинными шрамами на спине, учуяв запах человека, тревожно захрапел. Табун сторонкой обошел спящего Егора. Любопытные стригуны, вытягивая шею, косились на него и, испугавшись неизвестно чего, отпрыгивали. Только один стригун, стройный красавец золотого цвета с белыми бабками и белой звездой во лбу, тихо подошел к нему и, протянув голову, долго и неподвижно стоял над Егором, дыша влажным травяным запахом в его затылок. Ему был очень-очень знаком человек, лежавший в траве.

Стригуна звали Парисом. Егор подружился с ним года два назад, когда Егоров отец, Алексей Михайлович, работал на конеферме табунщиком. Это было как раз перед войной с Финляндией. Егор гордился своим отцом, смелым наездником, объезжавшим полудиких коней перед их отправкой в военные казачьи части. Летние каникулы тогда Егор проводил на конеферме, помогал старому конюху Беклемищеву ухаживать за жеребыми кобылами и маленькими лошатами. Очень интересно было наблюдать за ними.

И потом, после того как отец ушел на службу, Егор часто приходил на конеферму навестить своих любимых лошадей. Особенно нравилась ему племенная кобыла Андромеда, красивая, ласковая и умная. И лошата от нее были на славу. Но лучше всех был Парис - последний ее жеребенок. Он вырастал понятливым и очень игривым. Егор мог возиться с ним целыми днями.

Андромеда никогда не била и не кусала Егора, так как видела - он не обижал жеребенка, а наоборот, ласкал - чистил мягкой волосяной щеткой, угощал конфетами и сахаром. Да и за ней ухаживал: убирал в стойле, кормил вкусными сочными травами и одаривал сладостями. А уж всем известно: лошади очень любят сладкое.

Нынешней весной Егор объезжал Париса. Трудно было усидеть на его широкой мягкой спине: Парис взбрыкивал, кувыркался через голову. Случалось, нарочно забредал в застойные лужи, становился на дыбки и танцевал до тех пор, пока седок не падал во взбаламученную вонючую воду. Но Егор был упрям, его не страшили коварные выходки Париса.

Как-то вывел его из загона и направил в открытую степь, без седла, без уздечки. Парис шел боком, высоко задирая голову и приплясывая, как зрелый скакун. Гриня смотрел на друга с перекошенным от испуга лицом, а конюх Беклемищев добродушно заметил:

- Добрый с Ёры будет казак. Ра-а-стет... Только дорастет ли он до своей свадьбы?

Егор резко свистнул. Парис пошел галопом. Ферма вскоре осталась далеко позади. Хорошо скакал Парис! Казалось, он летел по воздуху. Егор крепко держался за гриву, сжимая ногами горячие бока коня. За бугром, пересекая выбоистую дорогу, Парис споткнулся и ударился мордой о землю так, что разбил губы. Егор прокатился колесом по окаменевшей кочковатой земле и безжизненно распластался на ней, зажимая в руках клочки вырванной гривы.

Парис понуро стоял рядом. Его тревожил запах человеческой крови. Он тянул разбитыми губами окровавленную сорочку незадачливого седока и тихонько, жалобно ржал. Егор не скоро пришел в себя. И когда, ослабевший и беспомощный, цепляясь за гриву, карабкался на Париса, тот нервно вздрагивал, но стоял неподвижно. И потом осторожно нес Егора к ферме, ступая не по кочковатой дороге, а по мягкому весеннему разнотравью.

И вот теперь Парис снова обеспокоенно дышит Егору в лицо, но не слышит тревожного запаха крови и, видно, недоумевает: почему же так долго и неподвижно лежит его друг. Он тянет губами сорочку. Егор просыпается. Его слепой со сна взгляд шарит по вечереющему небу и вдруг упирается в задумчивые глаза коня.

- Парис! Это ты, коняшка? - с трудом шепчет Егор, и горло его перехватывает судорогой. Медленно поднимает руки, чтобы не вспугнуть коня резким движением, запутывает пальцы в густой гриве. Поднявшись, плачет навзрыд, прижавшись лицом к его шелковистой шее.

Егору ярко припоминается все, что произошло... Тысячу раз он позорил и оскорблял своего деда, красного атамана, больного человека, и за каждый раз его, Егора, стоило бы разрубить шашкой на куски. Вспомнил, как однажды вместе с Гриней украл и порезал новые ременные вожжи. Хотел плетку сплести. Их поймал тогда отец Витоли, Гордей Ненашков, и с радостью приволок в правление. Вызвали деда. Председатель колхоза, новый в станице человек, удивленно спросил у него: «Михаил Ермолаевич, разве это ваш внук? - и, смутившись, добавил: - Я не знал, правда, забирайте его...» Миня, сгорбившись, точно держал страшную тяжесть на плечах, вел его за руку через всю станицу. Шел, как слепой, тычась в плетни и не отвечая на привечания станичников. Приведя домой, отпустил Егорову онемевшую руку, зашатался и прохрипел, хватаясь за голову: «Сгинь с глаз, а то прибью!» ..А в ушах еще звучит похабный голос Афони Господипомилуй: «Щей ето сынок?.. А щей ето внущок?.. Жулик, собачье дерьмо!..»

Жалость к деду, ярость и гнев к себе наполняют Егора. «Да, я контрик и собачье дерьмо! - в отчаянии шепчет он. - Так нехай Парис разнесет меня кусками по степи».

Он вскакивает на жеребца и пронзительно свистит. Парис отзывается призывным ржанием, встает на дыбы. Могучий ток проходит по его мускулистой спине. Весь вытянувшись струной, он скачет, горячо дыша, к горизонту, куда клонятся подкрашенные закатом серебристые султаны ковыля. Топот сильных копыт далеко разносится по степи, из-под ног полудикого жеребца выпархивают перепела и стрепеты, разбегаются прочь перепуганные до безумия молодые зайцы.

Было мгновение, когда Егор хотел разжать оцепеневшие на холке пальцы и с разлету броситься на твердую землю. Но вечерний ветер остудил его суматошную голову, и красный закат напомнил ему о давнем пожаре и матери. Мысль о ней остановила его от безумного поступка.

Парис, шумно дыша и водя боками, побежал рысью. Целина закончилась, начинались поля. За подсолнухами, около старых ясеней, виднелись постройки табора и стога сена. На них тлели алые отблески заката.

- Чш-ш! Будя, милый. Стой!

Парис переходит на шаг, останавливается. Егор спрыгивает на окривевшие ноги. Вырвав на обочине дороги пучок мышея, растирает пышущие жаром и отдающие острым потом шею, грудь и бока жеребца. А Парис благодарно почесывает вздернутой верхней губой его спину и, фыркая, обрызгивает ее горячей влагой.

- Ну, Парис, ступай в табун, намаялся, небось, - ласково говорит Егор, похлопывая по крупу. - Обратно в табун - марш!

Жеребец вскидывает голову, встает на дыбы и, развернувшись в таком положении, красивой свободной рысью бежит обратно в табун.

Конец

В приведенном отрывке Егор еще не знает о том, что его ждет впереди: сейчас переживает ссору с дедом. Как вы думаете, изменится поведение Егора после проведенного дня в степи? Удастся ему примириться с дедом? Почему автор вводит в эту главу описание природы?

Есть такие книги, по которым можно изучать историю нашей страны. Обычно это большие романы, такие как «Война и мир», «Поднятая целина», «Как закалялась сталь». Повесть Коркищенко можно смело поставить в один ряд с ними. Автор умеет заглянуть в душу своего героя, рассказать об оккупации станицы и взрослении мальчишек, о решениях, которые принимаются неожиданно и которые становятся принципами на всю жизнь.

Еще больше о повести «Внуки красного атамана» в материале «О Родине, юности, подвиге…: литературно-музыкальная композиция по книгам донских писателей для читателей 12-15 лет.

Об авторе:

А. А. Коркищенко. Фото с сайта https://100-bal.ru/literatura/235987/index.html?page=9
А. А. Коркищенко. Фото с сайта https://100-bal.ru/literatura/235987/index.html?page=9

Алексей Абрамович Коркищенко (1926-2009), родился на хуторе Еремеевском Северо-Кавказского края, ныне Ростовской области, в семье крестьянина. Когда немцы захватили Ростовскую область, он находился на оккупированной территории. После освобождения хутора от немецко-фашистских захватчиков, в апреле 1943 года, ушёл добровольцем на фронт. Он воевал на Юго-Западном и 1-м Украинском фронтах, принимал участие в освобождении Украины и Польши. Войну закончил в Германии, в городе Бреслау. После окончания Великой Отечественной войны Коркищенко учился в военно-морской школе. По её окончании в 1946 году, служил на Черноморском флоте минёром тральщика.

Демобилизовавшись, Алексей Абрамович вернулся в родной хутор, работал в колхозе. Затем поступил в Ростовскую культпросветшколу, занялся журналистской работой, работал в газете «Красное Приазовье», корреспондентом газеты «Молот», редактором Ростовского комитета по радиовещанию и телевидению. Успешно закончил заочное отделение факультета журналистики МГУ и сценарного факультета ВГИКа. Начинает писать рассказы. Повесть «Внуки красного атамана» написана им в 1969 году. Больше о писателе в разделе Литературное краеведение / Донские писатели-детям.

Сергованцева О.А. и Зеленчук В.И.


Межбуквенный интервал:СтандартныйСреднийБольшой

Цвета:Черным по беломуБелым по черномуТемно-синим по голубому

Шрифт:Использовать ArialИспользовать TahomaИспользовать Open Sans